Керепа-купай-меру: туда и обратно. Часть #1.

Керепа-купай-меру: туда и обратно. Часть #1.

Часть 1. Возвращение вождя пемонов

Я раздвинул руками заросли травы и вышел из леса к берегу. На противоположном берегу леопард пил воду из реки. Он заметил меня и не прекращая пить посмотрел мне в глаза. 

Я проснулся от холода и перевернулся на другой бок укрывшись краем спального мешка. Ночью в палатке становилось холодно, так что я просыпался каждые 20-30 минут и вновь проваливался в сон. В следующем сне дело было где-то в Антарктике, и я плавал в океане, в темно синей, с бирюзовым оттенком воде, вместе со стаей касаток. Они то подплывали, то отдалялись от меня в группах по трое-четверо и у меня было двойственное ощущение, что мне интересно и страшно одновременно, и я не понимал то ли касатки играют со мной, то ли присматриваются с какого края меня лучше съесть. И я все скользил над водой, а они проплывали рядом. 

Меня разбудил яркий солнечный свет, который пробивался сквозь стенки моей палатки. Сны этой ночью были ни чем иным как визуализацией моих будущих авантюрных планов, которые я обязательно реализую и скоро, а сейчас я находился в джунглях Канаймы и это был пятый день моего длительного, авантюрного пешего перехода через Большую саванну, нетронутые джунгли и деревни коренного населения на пути к самому высокому водопаду в мире. Я вылез из палатки и первым делом сняв спальную одежду попросил Найрим проверить, есть ли на мне клещи. Прошлым днем я снял с себя более тридцати.

Идея данного перехода поселилась в моей голове еще два месяца назад, когда я только приехал в Венесуэлу и начал изучать карты местности. Так, я обнаружил, что водопад Анхель находится не так уж далеко от Рораймы (читай статью), которую я планировал посетить в первую очередь, и по прямой их разделяет лишь 200 километров. Я принципиально не хотел пользоваться самолетами, которые являются основным транспортом в этом регионе, так что единственным вариантом для меня был пеший переход. Я сопоставил несколько карт и информацию, полученную от местных и у меня, сложилось впечатление, что там обязательно есть дороги, по которым можно пройти. А после того, как я купил туристическую карту Национального парка Канайма мои сомнения развеялись - на карте были отмечены сельские дороги и единственная тропинка длиной 70 километров идущая через джунгли из одной части саванны в другую, прямо к столовой горе Ауян с которой стекает водопад Анхель. Так же в интернете я нашел сайт одной из туристических компаний, которая предлагала экспедиции по этому маршруту продолжительностью более недели и стоимостью... 2000$ на человека. Я изучил их программу, и идея прочно поселилась в моей голове. Идея пройти по этому маршруту самостоятельно. Так что, сразу после того, как я посетил Рорайму и сделав короткий трехдневный перерыв в Пуэрто-Ордас для пополнения запасов еды и докупки экипировки я отправился в новый путь. В этот раз со мной пошла моя местная подруга Найрим, которая решила испытать себя, немного заскучав от обычной жизни в городе.

Мы прибыли в поселение Каванаен, который был основан в 1952 году испанскими миссионерами в период экспансии католической веры в стране и в котором они построили церковь, а также ввели новые стандарты жизни - изучать испанский язык, носить одежду, строить дома из камня, а не из дерева и конечно сменить веру на новую.

Коренное население региона "Большая саванна" - (индейцы) пемоны, которые являются предками племен пришедших сюда из Северной Америки (и соответственно через Берингов пролив - из Азии). У них типичные "индейские" лица, но быт все более и более современный. Телефоны и смартфоны, телевизоры, получающие сигнал от спутниковых тарелок, машины, современная модная одежда, счета в банках, школы, дети, слушающие музыку на YouTube... Правительство Венесуэлы выделяет какое-то финансирование на развитие "села" и экспансию инфраструктуры в отдаленные регионы, стимулирует мобильность населения, строит школы, прокладывает линии связи и так далее. Особенно заметными были эти продвижения при жизни предыдущего лидера страны Уго Чавеса, который был "вождем от народа" и в первую очередь думал о жизни беднейших слоев населения, которыми почти везде в Латинской Америке являются коренные народы (индейцы).

Обычно я очень интересуюсь традиционной культурой коренных народов и поэтому всегда прошу индейцев рассказывать мне о ней. Но пемоны мне стали заявлять, что они уже утратили свои традиции и молодое поколение уже не знает истории и традиций своего народа. 

Несмотря на эти заявления я всё же почти сразу заметил, что они как и сотни лет назад пользуются зачастую инструментами и изделиями из натуральных материалов, едят традиционную пищу, которая отличается от венесуэльской и в ряде ситуаций обращаются не к католическому Богу, но к каким-то своим, при этом всячески отрицая это, вероятно сами того не понимая и не отождествляя свою жизнь с традиционной. И в следующие дни моего путешествия по их земле я открыл много интересного из того, что они невольно скрывают от пытливых глаз чужаков.

Каванаен был фактически последним поселением на пути в глубину саванны после которой начинались джунгли. Поэтому мы нашли проводника здесь, поговорив с местными на улице, в кафе и миссии. Им стал пемон по имени Эусевио, который несколько лет назад уже проходил по этому маршруту. Мы вели с ним переговоры по плану и цене целый вечер, так как он особо не знал сколько с нас брать за этот переход, не на что было ровняться. Каждый год по этой тропинке проходит не более трех групп путешественников и в каждой группе от 2 до 6 человек, т.е. только от 12 до 27 человек в год включая гидов и носильщиков. В результате мы предложили тариф, который берут гиды на Рорайме - 7-10$ в день с группы (в нашем случае 5$ в день с человека). И, так как выбора у Эусевио особо не было, в этом отдаленном поселении довольно туго с работой и доходами, он согласился. К тому же оказалось, что у него есть и личный интерес - по другую сторону джунглей, в нескольких деревнях у него есть родственники, так что это путешествие добавит ему не только доход, но и возможность раз в несколько лет встретиться с сестрами, братьями, дядями и тётями. В традиционных семьях пемонов предыдущего поколения было по десять и более детей, которые переходили потом жить в соседние деревни или осваивали новые участки в лесу под посадки юки. 

Когда на следующий день мы отправились в путь за нами увязалась собака местного священника, которая жила на территории Церкви - нечистокровный, но крупного размера ротвейлер Гуакук, что в переводе с языка пемонов значит "хороший". Гуакук был самой крупной собакой поселения и, пожалуй, самой умной. Он никогда не лаял и всегда был очень спокоен. Другие собаки боялись к нему подойти, так что он всегда ходил по поселку как король. Ему было уже много лет и ряд седых волос украшал его голову и брови, а зубы во рту были сточены. Никто не знал откуда он взялся. Его никто не кормил, и никто не знал, что он ест и вместе с тем он не был худым. Когда я это услышал, то почему-то сказал вслух, что "Гуакук ничего не ест потому, что он святой дух...".

За время проведенное в Каванаене я только раз погладил его по голове и потрепал ему шею несколько минут, угостив его сладкими орешками, которые он есть не стал, так что наше знакомство не было длительным. Но он пошел с нами. Причем когда мы уже отошли от поселения на пару километров и стало понятно, что он нас не провожает, а идет с нами как член группы, у меня включилась логика и здравый смысл, что мы не вернемся уже сюда и не можем взять с собой чужую, даже бездомную собаку в столь длительный и сложный переход, тем более по джунглям и тем более без возможности его кормить. Я сказал Гуакуку глядя в глаза и очень строго, без тени жалости, что он должен остаться и мы не можем его взять. Пес все понял, остановился и провожал нас взглядом. Мы уходили все дальше по дороге, и я оглядывался иногда назад, пес стоял на том же месте и уже повернул тело, показывая, что возвращается домой. Через пол часа я увидел, что он бежит слева от нас по полю, скрываясь в высокой траве и то и дело выглядывая, чтобы удостовериться, что бежит в верном направлении. Он решил идти с ними, и мы ничего не могли с этим сделать. Это было его решение и на то была определенная причина, которую мы пока не понимали. 

Непосредственно на границе саванны и джунглей, там, где начинается тропинка, уходящая на десятки километров в лесную чащу, располагалась маленькая коммуна пемонов - Каруай. Это даже не поселок, а несколько домов и маленькая католическая, но в виде традиционной церковь. Местные пригласили нас на ужин. Их типичная еда - сухой хлеб "касаве" из муки, сделанной из корней растения юка (маниока) и очень острый соус из перца и голов крупных термитов, которые придают соусу специфический кисловатый вкус. Иногда они еще могут сварить суп из бананов (платанос) или из мелкой рыбы, если кто-то вернулся с рыбкалки. Но обычно в их рационе только сухой хлеб и соус, который они называют "пиканте".

Я задавал много вопросов об их культуре и традициях, но как правильно получал сухие ответы типа "У нас теперь католическая вера, а она нам запрещает следовать нашим исконным традициям. Мы больше не имеем старых традиций". Это все звучало довольно странно учитывая, что в домах всё вокруг было уставлено самодельными изделиями и приспособлениями традиционной культуры. Рыбу они ловят, бросая в реку нарубленное дерево, которое содержит токсин, усыпляющий рыбу, большинство заболеваний лечат традиционными способами, а молитвы поют под гитару на своем языке. В моей голове не складывалось четкой картины, что же есть их культура, традиции и вера и я складывал эту мозаику по частям путем личных наблюдений. Правда открывалась мне медленно и неохотно. 

Когда пемоны увидели с нами Гуакука они его приветствовали по имени, но он не реагировал. Все знали эту собаку (откуда-то), но никто с ним не был близок. Глава коммуны сказал мне, что Гуакук не любит пемонов и поэтому ни с кем не заигрывает, а индейцы его даже немного боятся. 

Прощаясь с коммуной и уходя по тропинке в джунгли, я еще раз пытался его оставить здесь в Каруай, но он убежал от них и вскоре догнав нас пошел, следом не оставляя нам никакого выбора. 

Я давно люблю ходить по джунглям и особенно последние два года моего путешествия по Латинской Америке, когда я все больше и все дольше провожу в диких лесах. Последним самым длительным самостоятельным переходом был национальный парк Корковадо в Коста-Рике (читай статью), но я никогда не проводил в джунглях неделю или более беспрерывно. Это добавляло мне любопытства и одновременно некоторой настороженности, так как я понимал, что в случае возникновения каких-либо проблем по маршруту, например, укуса ядовитой змеи, решить проблемы быстро и на месте будет более проблематично ведь по этим джунглям проходит всего несколько человек в год. 

Нам очень повезло с погодой. Стоял сухой сезон и дождей не было. Лес встретил нас хрустом сухой листвы под ногами, зеленью разнообразных деревьев, запахами цветов, многочисленными неизвестными мне ранее плодами и разнообразными насекомыми. Я несколько раз попросил Эусевио, чтобы при каждой возможности он мне рассказывал всё, что он знает о деревьях, их свойствах, целебных травах, том, что можно в джунглях есть, животных и птицах, чтения тропы и так далее. Я хотел, чтобы это был не просто переход, но тренинг, который не получить, просто прочитав какую-нибудь книгу из серии "выживание в джунглях".

"Ну вот смотри, это муравей, которого мы зовем "24" - сказал Эусевио держа между пальцев огромного черного муравья. "Если он укусит тебя, то боль будет держаться 24 часа. Но с другой стороны тела у него есть жало и, если он ужалит тебя, что это снимает (какую-либо) боль на 24 часа. Это действует как анестезия. Мы часто используем это если есть боль в мышцах или для общего обезболивания" - продолжал он. 

Я попытался взять муравья из руки Эусевио и неожиданно муравей ужалил меня указала тельный палец. Боль была сильная, но только на одну минуту, а затем палец онемел. Я так и шел потом пару часов с онемевшим пальцем. Надо заметить, что муравей "24" довольно обычное насекомое в этой местности и его можно найти везде и всюду, в том числе в своей одежде и палатке. И вопрос лишь в том, решит он тебя укусить или ужалить. 

Через некоторое время мы вышли к небольшой постройке. Эусевио приветствовал женщину, которая делала хлеб касаве. Это была его сестра Летисия, которую он не видел несколько лет. Они довольно прохладно приветствовали друг друга и даже не обнялись. Он рассказал ей на языке пемонов о нашем плане и попросил немного еды с собой. Летисия дала ему стопку хлеба, острого соуса и гроздь бананов. Пока они разговаривали я начал есть белую массу из перетертых корней юки, из которой она делала хлеб. Вкус был горьковаты, но приемлемый. 

"Эй, что ты делаешь? Это есть нельзя! Это отжим, он токсичен. У тебя сейчас начнутся боли в животе! Вот прополощите рот и выплюни все что съел"- сказала Летисия глядя на меня. Я прополоскал рот, но выплюнуть ничего не получилось, так что я стал ожидать часа своей мучительной смерти. Из ниоткуда появилась ее внучка. Они накрыли нам легкий обед из касаве собственного производства рыбного острого соуса и другого соуса из термитов, а также нарезанных стеблей сахарного тростника. Я съел сколько смог, так как не пропускаю шанса попробовать традиционную еду, тем более здесь.

В течение дня мы пьем воду из многочисленных ручьев и мелких рек. Я понимаю, чем это чревато, но уверенность Эусевио меня приободряет. И ни у кого не было симптомов отравления или диареи за все время. Я лишь иногда вспоминал о существовании в джунглях паразитов, которые долгое время остаются в организме и не вызывают никаких симптомов, медленно продвигаясь про кровоток и постепенно проникая в мозг...

Бац! Я споткнулся о лежащее на тропинке дерево. Много мыслей снижают концентрацию и внимательность. Тропинка, по которой мы шли довольно сильно заросла. По ней не ходили минимум три месяца. То и дело нам преграждали путь упавшие деревья, овраги, опять деревья, ручьи и реки.  "Да, три месяца тут не ходили"- подтвердил мои наблюдения Эусевио.

Гуакук следовал за нами неотступно. Он останавливался в каждом ручье, заходил в него по пояс и сначала пробовал воду на вкус, а потом решал будет он пить или нет. Обычно пил. Он ничего не ел уже неизвестно нам число дней и одним утром мы решили с Найрим дать ему банку тунца, который был в наших запасах. 

"Но ты понимаешь, что теперь у нас с тобой на один обед меньше?" - сказал я. "Всего осталось 5 банок, а впереди еще неделя пути". 

Но мы сошлись во мнении, что лучше мы накормим собаку один раз и будем уверены, что он ел хотя бы раз в течении этой недели. 

Ночь в джунглях наступает рано и стремительно быстро. Лагерь необходимо разбивать уже в 16:00, так как нужно собрать палатки, развести костер, вымыться в реке и приготовить ужин, который зачастую является единственной горячей едой в течение дня. А затем одномоментно на лес спускается темнота и уже ничего не видно, только звезды или Луна освещают поляну вокруг лагеря. С темнотой просыпаются новые звуки. Кричат другие птицы, кто-то как ребенок стонет в темноте, ночные цикады режут слух своими серенадами, что-то шуршит возле потухшего костра громыхая обугленными консервными банками, мимо пролетает птица, глухо рассекая крыльями воздух. И тысячами огней мигают светлячки. Еще кажется, что какие-то глаза тихо моргают, выглядывая из чащи и даже не хочется выходить из палатки, если нужно по нужде. 

Продолжение следует...

 

Источник: Стратегия Путешествий